וַתֹּ֣אמֶר הָאִשָּׁה֩ אֲשֶׁר־בְּנָ֨הּ הַחַ֜י אֶל־הַמֶּ֗לֶךְ כִּֽי־נִכְמְר֣וּ רַחֲמֶיהָ֮ עַל־בְּנָהּ֒ וַתֹּ֣אמֶר ׀ בִּ֣י אֲדֹנִ֗י תְּנוּ־לָהּ֙ אֶת־הַיָּל֣וּד הַחַ֔י וְהָמֵ֖ת אַל־תְּמִיתֻ֑הוּ וְזֹ֣את אֹמֶ֗רֶת גַּם־לִ֥י גַם־לָ֛ךְ לֹ֥א יִהְיֶ֖ה גְּזֹֽרוּ׃
Тогда говорила женщина, чье живое дитя было царю, потому что ее сердце жаждало ее сына, и она сказала: 'О, мой господин, дай ей живого ребенка и ни в коем случае не убей его.' Но другой сказал: 'Это не будет ни мое, ни твое; разделить это.'
I Kings
Le roi reprit alors la parole et dit: "Donnez-lui l’enfant vivant et gardez-vous de le faire mourir: celle-ci est sa mère."
Genesis
Yoseif hurried [to go out] because his compassion was aroused toward his brother, and he wanted to weep. He went into [his] room and wept there.